Глава 15. А Маркус занялся собой. Нужно было успокоить кипящую в душе страсть

А Маркус занялся собой. Нужно было успокоить кипящую в душе страсть. Лилиан почти удалось заставить его потерять контроль над собой. Он ведь почти взял ее прямо на траве, как безумное чудовище. Крошечный проблеск самосознания, как в бурю слабый огонек свечи, предостерег его от непоправимого шага. Он бы обесчестил ее! Невинную девушку, дочь одного из гостей! Боже всемогущий, он, должно быть, сошел с ума.

Маркус медленно брел по саду и пытался разобраться в том, что произошло. Раньше он и представить не мог, что способен на такое. Подумать только! Всего несколько месяцев назад он смеялся над Саймоном Хантом и его страстью к Аннабел Пейтон. Он и понятия не имел, что такое всепоглощающая страсть, ни разу в жизни не чувствовал ее жестокой хватки. Теперь же ему казалось, что его разум и воля в разладе друг с другом.

Сейчас Маркус не узнавал самого себя. С Лилиан он мог быть как никогда живым, и мир заиграл новыми красками, как будто одно ее присутствие обостряло все его чувства. Она, просто очаровывала, заставляла смеяться. А как она возбуждала его! Если бы только он мог лечь рядом с ней и утолить эту страсть. Но рациональный ум не мог забывать слова матери. Графиня однажды сказала: «Возможно, нам удастся навести внешний лоск на сестер Боумен, но это будет всего лишь маскировка. Ни одна из этих девушек не обладает достаточной податливостью, чтобы вылепить из них что‑то стоящее. Особенно старшая мисс Боумен. Сделать из нее леди – все равно что получить из сусального золота настоящий драгоценный металл. Ее не переделаешь!..»

Вот это и есть одна из причин, почему Маркуса так тянет к Лилиан. Ее живая энергия и непокорность были для него как порыв свежего зимнего воздуха, который ворвался в душную комнату. С другой стороны, бесчестно было бы продолжать оказывать Лилиан знаки внимания, зная, что ничего хорошего из этого не выйдет. Им не быть вместе. Он должен оставить ее в покое. Она именно об этом и просила. Но как же это трудно…

Маркус принял решение, пытаясь прийти к согласию между умом и сердцем. Но не тут‑то было!

Он миновал сад и пошел к дому, полный грустных мыслей. Ему даже казалось, что прекрасный пейзаж вдруг померк, потускнел, как будто он смотрел на него сквозь пыльное окно. Внутри огромного дома все выглядело мрачным и затхлым. «Ни в чем не найти мне радости», – подумал Маркус и рассердился. Нельзя же так распускаться! Ему следовало бы переодеться, но он направился прямо в кабинет. Войдя в открытую дверь, граф увидел за письменным столом Саймона Хаита, внимательно изучающего какой‑то официальный документ.

Хант поднял голову и улыбнулся, вставая из‑за стола.



– Сиди, – остановил его Маркус, махнув рукой. – Я только хотел взглянуть на утреннюю почту.

– Кажется, ты в скверном настроении? – заметил Хант. – Если это из‑за контракта с литейщиками, то я уже написал поверенному…

– Дело не в этом.

Взяв со стола конверт, Маркус взломал печать и сердито уставился на письмо. Какое‑то приглашение.

Хант задумчиво рассматривал друга. Помолчав, он спросил:

– Тебе удалось договориться с Томасом Боуменом? Маркус покачал головой.

– Кажется, ему нравится наше предложение насчет особых прав для его компании. Не думаю, что при подписании соглашения возникнут какие‑то проблемы.

– Значит, это из‑за мисс Боумен.

– Почему ты так думаешь? – осторожно поинтересовался Маркус.

Хант бросил на него ехидный взгляд, словно ответ был слишком очевиден.

Маркус медленно опустился в кресло, а Хант терпеливо ждал. Маркус не знал, стоило ли ему довериться. Хант всегда был надежным и разумным советчиком в деловых и светских вопросах, но личными переживаниями он с ним ни разу не делился. Даже как‑то в голову не приходило обсуждать собственные проблемы.

– Это нелогично. Я не должен ее хотеть! – признался он. – Это смахивает на фарс. Трудно вообразить более неподходящую пару.

– Да. Ты ведь однажды сказал: «Брак – слишком важный вопрос, чтобы руководствоваться мимолетными чувствами».

Маркус сердито посмотрел на друга:

– Я уже говорил тебе, что терпеть не могу твою привычку бросать мне в лицо мои же собственные слова?

Хант рассмеялся.

– Ты не хочешь последовать собственному совету? Вынужден заметить, Уэстклиф: послушай я тогда тебя, когда задумал жениться на Аннабел, я совершил бы роковую ошибку всей моей жизни.

– В то время мы думали, что это неудачный выбор, – буркнул Маркус. – И лишь потом она доказала, что тебя достойна.

– Но теперь ты признаешь, что я поступил правильно?

– Да, – нетерпеливо ответил Маркус. – Но какое это имеет отношение ко мне?

– Я к тому и веду. Может быть, выбирая жену, стоит прислушаться к голосу инстинкта?

Маркус почувствовал себя оскорбленным. Он уставился на Саймона, как будто тот сошел с ума.



– Бог мой! Разве не для того нам дан разум, чтобы не поддаваться безумным искушениям инстинкта?

– И все равно ты полагаешься на инстинкт, – возразил Хант.

– Только не в тех случаях, когда я принимаю решение, от которого зависит моя судьба. Мне очень нравится мисс Боумен, но я не забываю, сколь велика разница между нами. В конце концов, ни я, ни она не будем счастливы вместе.

– Да, вы очень разные, – спокойно сказал Хант. Они посмотрели друг на друга. Что‑то в этом взгляде заставило Маркуса вспомнить, что Хант – сын мясника, который волей случая выбился наверх и сумел сделать состояние из ничего.

– Уверяю тебя, я отдаю себе отчет, с какими трудностями пришлось бы столкнуться мисс Боумен. Но что, если она с готовностью ответит на вызов? Если она согласится стать другой?

– Не захочет.

– Ты к ней несправедлив. Может, надо дать ей шанс попытаться?

– К черту! Тоже мне, нашелся советчик.

– Ты полагал, что я стану глупо поддакивать? – насмешливо спросил Хант. – Не лучше ли тогда обратиться за советом к человеку твоего класса?

– При чем тут это? – отрезал Маркус. – Он и сам понимал, что все его доводы против Лилиан – простое упрямство, но ему очень не хотелось в этом признаваться.

– Достаточно, – сказал Хант, вставая. – Этот спор ни о чем. Думаю, есть еще одна причина, почему ты решил от нее отказаться. Есть что‑то еще, в чем ты не хочешь признаться даже самому себе. – Он задержался в дверях и бросил на Маркуса испытующий взгляд. – Учти, ею интересуется Сент‑Винсент, и это вовсе не мимолетный интерес.

Маркус возмутился:

– Чепуха! Интерес Сент‑Винсента к женщине ограничивается пределами ее спальни. По‑другому он не может.

– Может, и так. Но я слышал из надежного источника, что его отец распродает остатки имущества, что еще не заложено. Многие годы безумного расточительства и неразумных вложений истощили семейные сундуки. Скоро Сент‑Винсент лишится годового содержания. Ему нужны деньги, а Боумены мечтают о титулованном зяте. Скорее всего они поладят.

Хант сделал точно рассчитанную паузу и добавил:

– Не знаю, подходит ли мисс Боумен на роль жены наследника громкого титула графини Уэстклиф, но женой Сент‑Винсента она вполне может стать. Когда придет пора, он унаследует титул отца, и она станет герцогиней. К счастью для Боуменов, Сент‑Винсента мало волнует вопрос происхождения их дочери.

Маркус был взбешен и поражен одновременно.

– Я поговорю с Боуменом, – прорычал он. – Я расскажу ему кое‑что из прошлого Сент‑Винсента. Он положит конец этой затее.

– Разумеется, если только он захочет тебя слушать. Мне кажется, не захочет. Заполучить в зятья герцога, пусть и нищего, – не так‑то плохо для мыловара из Нью‑Йорка!


3152206585593372.html
3152270228555293.html
    PR.RU™